Понимание Вещи

Вещьность вещи была божественной, раскрывающейся через постижение писания, однако постигаемой рационально, в то время как в двадцатом, в науке вещьность понимается куда проще – как набор свойств; через свою служебность.
Соответственно истинной Вещью для Августина была не какая-либо из существующих вещей в «пространстве-времени, не любое нечто, которое может быть названо, и может быть объектом мысли. Эта вещь если и может быть названа, то только «Богом»» .
Поскольку единство, равенство и согласие являются условием постижения вещи, то в качестве таковых она полностью находится в нас: «Не было бы меня, Боже, не было бы совсем, если бы Ты не был во мне; или точнее, я не был бы, если бы не был в Тебе». 
Но при этом Бог не выразим в слове, так слово состоит из звуков и слогов, оно составное. Человеческое слово всегда пытается выразить невыразимое – вещь. Однако Августин определяет вещь как нечто непостижимое. И именно по этой причине понимание не должно останавливаться на словах. Оно идет дальше, вслушиваясь в саму вещь, в то, что вещает, так как именно в этом и заключается смысл вещи. Без ее божественной сущности Вещь лишена смысла. Однако это не исключает изучения различных языков и аспектов подхода к вещи, так как даже священное писание выражает себя в «конкретно-историческом языке» .
А речь не только говорит о другой вещи, но и сама является вещью, а говорение является актом, что принципиально отличает его от знака, то есть и язык онтологизируется. В трактате «Об учителе», Августин как раз показывает принципиальное отличие говорения от знака: «Забавно будет, если в ту пору, когда я буду говорить, он спросит меня, что значит "говорить". В таком случае, что бы я ни сказал, демонстрируя ему разговор, я буду по необходимости говорить, и продолжая так, я буду говорить до тех пор, пока не сделаю для него ясным то, что он желает знать, не отрываясь от предмета его любопытства и, в то же время, не ища знаков, при помощи которых этот предмет мог бы быть указан, помимо самого же этого предмета» .
А божественная вещь предполагается совершенно беззнаковой, вещающей. Из вещи, для Августина, как бы исходит зов к познанию, к пониманию вещи. Однако познание не исходит из веры, оно основано на вере в то, что познается. При этом это не значит, что вера является критерием. Скорее наоборот, так как познание происходит рационально, а рациональность тогда являлась правильным путем познания, но познание, как мы уже говорили выше, не заканчивается на рациональности, но начинается с этого. Так как понимание должно достигнуть смысла, а не топтаться на уроне знаков.

окна деревянные